Плен и лагеря. Рассказ дяди Коли, французского летчика.

8 мая 2020
Плен и лагеря. Рассказ дяди Коли, французского летчика.

Уважаемые члены комиссии по русскому наследию во Франции,

по получении Вашего письма с сообщением о проекте к 75-и летию Победы, решила послать записи воспоминаний о плене моего дядюшки Быховца Николая Вячеславовича или дяди Коли, как мы его называли в семье. Он приходится мне не родным, а троюродным дядей, но нас связывали теплые семейные отношения и эта связь прервалась только с его смертью. Под конец его жизни я попыталась записать его воспоминания, к сожалению, возраст, усталость и забывчивость уже  не позволили восстановить всё по порядку. Но кое-какие его воспоминания я посылаю вам в приложении. думаю, что они будут небезынтересны, как документальное свидетельство.

Надеюсь, что вы отнесётесь снисходительно к качеству записок, учитывая, что делала я их непрофессионально, а дяде Коле было уже 98 лет. 

С уважением
Кира Рюшти, председатель ассоциации “Вокруг России”

Дивонн-ле-Бен, 1 мая 2020 года

Николай Вячеславович (Вацлавович) Быховец родился 9 января 1913
года в Орле в России. Его родители: отец, Вячеслав (Вацлав) Игнатьевич
Быховец, и мать, Елизавета Георгиевна урождённая Бонч-Бруевич. Имел
брата-близнеца Георгия (Юру). Отец, корнет 17 Черниговского полка убит
7 августа 1914 года в Галиции. Бабушка (мать отца) попала в первую
партию арестованных на Соловки и, как только ее освободили, они с
невесткой и внуками эмигрировали во Францию. Братья окончили
Центральную школу в Париже. Во время войны Николай служил
штурманом во французской авиации.

Во время боёв в районе Седана (Sedan) самолёт, на котором находился
Николай Быховец, попал под сильный обстрел преследовавших его шести
немецких самолётов. Первый пилот был убит, а горящий самолёт упал
недалеко от города Шарльвиль-Мезьер (Charleville-Mézières).
Дверцу самолёта заело и Николай, находившийся на переднем сидении,
понял, что, если не сможет открыть дверцу, то сгорит заживо. Он
приложил все силы и обожжёнными руками выломал дверцу и вывалился
из кабины. Подбежавшие немцы смогли вытащить обгоревшего второго
лётчика, а Николая забрали в плен.

Первым лагерем, в котором Николай Быховец оказался, носил название
«OFLAG IV D». В нём содержались французские авиаторы, сбитые в боях
с Германией. Среди них были, наравне с молодыми, и пленные высоких
рангов, например, был один генерал, один полковник. Военнопленных
было совсем немного. Лагерь был исключительно комфортабельным и
заключённым разрешалось получать из Франции посылки. Так у них были
чай, книги и пр.

За этим лагерем последовало ещё несколько лагерей и Гестапо, он
неоднократно бежал и бывал пойман, но выжил, как говорил сам, только
потому, что скрывал своё русское происхождение.
В одном из лагерей (Oflag IV D?) Николай подружился с таким же
заключённым полковником де Кастри (Christian Marie Ferdinand de La Croix
de Castries). Впоследствии, в 1954 году уже генерал де Кастри был
командующим гарнизона во время битвы Дьен-Бьен-Фу во Вьетнаме, где
французы понесли поражнение.
О побеге, совершённом Николаем Быховцем с де Кастри и ещё одним
офицером авиации Николай рассказывал следующее:
– Бежали втроём через подземный ход. Так как один из нас говорил
по-немецки, что намного упрощало побег, то решили ехать на поезде.
Нам удалось обменять какие-то вещи, часы, так что получили деньги,
на которые смогли раздобыть гражданские костюмы. Было решено,
что покупать билеты будем по очереди на станциях. Я не говорил по-
немецки, но купить три билета было не трудно.
Они находились не очень далеко от швейцарской границы. К
Швейцарии вело мало дорог. Была очередь Николая покупать билеты. В тот
самый момент, когда он спрашивал билеты, он заметил сзади себя
человека, пристально на него смотревшего. Николай понял слишком
поздно, что это был полицейский. Как только он закончил говорить,
полицейский сразу же задержал его. Двое друзей Николая видели эту сцену
на расстоянии 20-30 метров и быстро вышли с вокзала. Оставшуюся часть
пути до швейцарской границы они проделали пешком, затем перешли
границу, а Николай был арестован.
Затем Франция проиграла первый этап войны. Немцы захватили часть
Франции, после чего пленные французы были переведены в большой
лагерь на 7000 человек, в котором уже были заключены военнопленные
всех видов войск: пехотинцы, танкисты, артиллеристы и пр. Назывался
этот лагерь « OFLAG VII D ». Находился он на севере близ Дрездена. Этот
лагерь был очень мрачным и предельно грустным, так как люди там
потеряли надежду. Они совершенно ничего не делали, даже не работали.
Заключённые спали на нарах в несколько этажей. Одни спали внизу, на 1-
ом этаже, затем на 2-ом. Нары состояли из деревянных рам, на них клались
доски, а сверху матрасы, набитые соломой, на которых спали люди. Когда
начали копать туннель, благодаря которому Николай смог бежать в
следующий раз, почва была песчаная и не держалась, поэтому пришлось
обкладывать стены туннеля досками. У заключённых не было дерева, и
они использовали доски, на которых спали. В конце досок практически не

оставалось, и в один прекрасный день Николай провалился на человека,
спавшего внизу. Но без этих досок они не смогли бы построить туннель.
Среди желающих бежать были генерал и полковник (Николай Быховец в
это время был младшим лейтенантом) и они тоже хотели бежать. Поэтому
старшие чины относились к младшим, как к компаньонам. Однажды, кто-
то сказал генералу нечто, что ему не понравилось, и он приказал:
«Смирно!» (Garde à vous!), в то время как все лежали, а он даже не отдал
себе в этом отчёта. Все долго смеялись! Генерал ничего не понял!
Позже, этого генерала немцы переправили во Францию, так как он был
очень пожилым.
В этот раз желающих бежать было человек десять. Все копали по
очереди, так как проход был очень узким. Вход был закамуфлирован и
немцы его не видели. Они нашли его только после того, как побег был
осуществлён.
Начинался туннель в лагере, а заканчивался в поле. Длина его была
примерно 30 метров. Всё проходило гладко, Николай с ещё одним
заключённым вылез из этого туннеля, затем они разбежались в разные
стороны. Николай добрался до ближайшей станции, сел на поезд и даже
доехал до соседнего города. Но уже было объявлено полиции всего района
о побеге через подземный ход и один полицейский заметил его и понял по
его одежде, что он один из беглецов. Надо сказать, что братья Быховцы
были очень высокими и выделялись своей статной осанкой, чем всегда
привлекали всеобщее внимание.
После этого побега гитлеровская полиция арестовала Николая Быховца
и, так как его сочли довольно опасным, то отправили в лагерь «Офлаг IV
C», находящийся в замке Кольдиц. Но тех, которые ждали своей очереди и
не успели бежать, немцы оставили в лагере.
Кольдиц считался неприступной крепостью. В это время в нём были
заключены поляки, несколько англичан и всего человек десять французов.
Николай Быховец провёл в замке Кольдиц почти 4 года. Там заключённые
были абсолютно изолированы от внешнего мира. Их очень строго
охраняли: повсюду были подслушивающие устройства и охрана стояла
практически у каждой двери. Немцы использовали все средства для того,
чтобы следить за пленными. Заключённые совершенно не знали, что
происходит в мире, они не получали ни новостей, ни газет, не слышали,
что творится снаружи. Поэтому родилась гениальная идея пронести радио
в Кольдиц и слушать международные новости. Но это было не просто
сделать. Тем более, что первая попытка сорвалась и первое радио под
названием «Артур 1» было быстро найдено. Осуществлена эта идея была
другом Николая, Гигом (Frédérick Guigues), и их друзьями следующим

образом. Тайно было написано на волю. Гиг был инженером в
художественно-промышленной сфере и обладал «дьявольской сноровкой»,
по выражению Николая. Он стал шефом операции. Гиг подружился с
дантистом Кольдица, тоже французом, которого немцы экипировали всем,
в чём тот нуждался для своей практики, в частности, у него были пилочки,
позволяющие подпиливать металлы. Из такой пилочки Гиг сфабриковал
ключ, позволяющий открывать сверхсекретную дверь в помещение, в
котором немцы хранили почтовые посылки из Франции. Там их
досматривали «до костей» и затем раздавали. Вот теперь, когда
заключённые могли открывать эту дверь, они заказали из Франции радио.
Радио было доставлено в пакете, идентифицированном Гигом, и французы
смогли его вынести. Но они не могли оставлять радио на виду, чтобы
немцы его не конфисковали. Это радио было довольно плоским, поэтому
была сделана не очень глубокая ниша в стене, в которой спрятали радио.
После чего её замуровали гипсом и закамуфлировали картой Северной
Африки. А на карте обозначили чёрной точкой то место, которое служило
связью.

Немцы не нашли радио при всём арсенале средств, которым они
располагали, и только после войны в 1965 году приехавший в замок Гиг
рассказал об их хитрости и показал место укрытия радио. А радио дало им
возможность следить за ходом войны почти до её конца, будто они
находились у себя дома. О Кольдице были написаны книги и сняты
фильмы, но мало кто знает детали жизни заключённых. Например,
известна версия о сокрытии и обнаружении первого радио «Артур 1», но
почти ничего о втором «Артур 2».
Возможности бежать не было никакой. И вместе с тем побеги были,
правда чаще неудачные. Например, успешные побеги были совершены
Аланом Лё Рэ (Alain Le Ray) и лейтенантом Мэрес-Лёбрюном ( Mairesse-
Lebrun). Вот как описывает Быховец один из них. Замок был построен на
горе, а внизу горы было некое подобие леса с парком. Немцы водили
заключённых вниз в этот парк почти каждый день, кроме того, когда
стояла плохая погода. Парк был обнесён солидной стеной, довольно
длинной, но не очень высокой. Там они должны были отдыхать,
заниматься спортом. Побег произошёл следующим образом. Трое друзей
Николая подошли к одной из стен, скрытой за деревьями, так что немцы
не могли их видеть. Двое раскачали того, который хотел бежать, и
перебросили его через стену. Дело происходило летом, за стеной было
поле с довольно высокой травой. Парень спрятался в траве, и смог
убежать. Он спасся. По дороге он несколько раз воровал велосипеды, и это
помогло ему добраться до швейцарской границы, и таким образом он

оказался на свободе. Потом он приехал во Францию и после войны
возглавил ассоциацию узников немецких лагерей.
Среди англичан находился выдающийся авиатор полковник Дуглас Баде
(Douglas Bader), без ног, но прославившийся своей сноровкой и
храбростью. О нём ходили легенды. В замке к нему был приставлен один
помощник и не только заключённые, но и охрана очень его ценили и
проявляли всяческое уважение.
В какой-то момент в Кольдиц заключили сына Сталина, Якова
Джугашвили, на которого немцы надеялись совершить выгодный обмен,
но Сталин отказался участвовать в сделке, так как не признавал плена для
советских солдат и считал советских пленных предателями Родины.
Николай Быховец знал об этом по рассказам других заключёных, но
самого его в это время уже в Кольдице не было.

Часто в Кольдиц заключали известных людей в надежде на обмен,
хороший выкуп. Так, там оказался один из Ротшильдов, один военный
корреспондент (племянник Уинстона Черчиля, Giles Romily?), один
священник из Реймса (Julien Kérignard) и известный религиозный деятель и
философ доминиканский кюре пер Конгар (Ives Congar) – все они были,
скорее, заложниками. Священнослужители всячески помогали простым
заключённым. Так, во избежание осложнений из-за еврейской
национальности, они крестили Ротшильда. Потом все в шутку говорили:
«Наш Ротшильд католик, но не практикующий.»
Впоследствии поляки были отправлены в Польшу, а количество
французов значительно выросло и их стало порядка 120 человек. Позже (12
июля 1943 года) в Кольдице оставили англичан, добавили американцев, а
французы были переведены в другой лагерь Любек, находившийся около
Балтийского моря. Это был большой лагерь на 2000 или 3000
заключённых.

У Николая было пальто офицера воздушной армии, синее с золотыми
пуговицами, очень красивое. Мать Николая сделала гениальную вещь, она
под золотые пуговицы подшила обычные гражданские. Николай смог
выбросить золотые пуговицы и пришить обычные. Но бежать в этом
пальто было всё же невозможно. И он оставил англичанам своё
замечательное пальто. Он также подарил англичанам ножницы для резки
проволоки, присланные ему братом-близнецом Георгием, находившимся во
время войны в Париже. Ножницы были великолепные и англичане безумно
радовались.
В следующий раз Николай Быховец бежал, когда немцы

транспортировали заключённых французов из Кольдица в Любек.
Заключённые ехали в нормальном вагоне, а немцы были рядом, но
отдельно. Николаю пришла в голову идея, немного безумная, он хотел
прыгнуть с поезда. Немцы закрыли их на ключ в куппе, но можно было
открыть окно. Друзья взяли Николая, как доску, плоско по горизонтали
ногами вперед. Они спустили его в окно, сложив ноги, чтобы они
оказались на ступеньке вагона. Когда Николай оказался снаружи и ноги,
согнувшись, достали ступеньки, он сказал себе: «Всё, ты спасён!»
Но поезд шёл довольно быстро и Николай понял, что прыгать на полной
скорости нельзя. Он спустился, осмотрелся, это был хвост поезда. Он
продвинулся до конца поезда и спрятался, чтобы его не видели из поезда. К
сожалению, кто-то увидел его снаружи, сообщил на следующей станции и
его поймали. Он не мог прыгать, это было глупо убиться в последний
момент, и ждал остановки, но на станции его уже встречала полиция. Жаль,
если поезд шёл бы помедленнее, он бы спрыгнул. Кроме Николая никто
больше не пытался выбраться из вагона. Он был высоким и гибким, как
акробат, но и один он не смог бы проделать этого. Нужно было держать
его, как доску и направлять его ноги к ступеням, потом согнуть ноги,
чтобы они попали на ступеньку.
После этого его изолировали. А затем он оказался в лагере в Любеке.

Из Любека Николай с двумя другими заключёнными бежал, перерезав
колючую проволоку. На этот раз ножницы они нашли на месте.
Однажды ночью, когда летали американские самолёты, и немцы
выключили всё освещение, чтобы лагерь не был бомбардирован, беглецы
воспользовались этим, сделали дырку в проволоке и вылезли наружу. Они
добрались до Гамбурга, а так как не спали целую неделю в ожидании
побега и были очень уставшими, пошли в кино, чтобы поспать. Когда они
вышли из зала, то встретили группу французов, присланных из Франции на
работы в Германию. Французы жили в лагере и предложили провести их к
себе, чтобы там отоспаться. Неожиданно в бараках начался немецкий
контроль. Оказывается, один голландец донёс, что бежавшие из тюрьмы
французы скрываются в этом лагере. Их схватили, связали руки и ноги, и
отправили в Гестапо. С этого момента они уже больше не считались
военнопленными, а стали обычными заключёнными, с которыми можно
было делать всё, что угодно: их могли посадить, могли и повесить.
Николая посадили в камеру Гестапо в подвал. В камере была кровать,
которую на ночь привинчивали к стене, и уборная. Здесь он провёл 6
месяцев.
Николай не выходил из камеры. Однажды, в дверь его камеры постучали

и вошёл немецкий солдат с тремя штатскими. Он приказал Николаю
следовать за ними. Его привели на 1-ый этаж. А он всё время спрашивал
себя, кто же эти люди в штатском. И вдруг они заговорили с ним по-русски.
Они сказали: «О, ты авиатор, и мы тоже. Нас сбили в Финляндии. Мы
очень хорошо знаем авиацию. Возможно, мы сможем сделать что-то для
тебя». Николай понял, что это провокация и сказал себе: « Если ты только
начнёшь говорить, с тобой будет тут же покончено, они тебя повесят, это
точно. Заткнись! И возможно, тогда ты уцелеешь». И он нашёл в себе силы,
чтобы не открыть рта. Немцы слушали, а потом говорят: «Отведите его
обратно в камеру». Он был уверен, что если бы он заговорил, это был бы
его конец. Это было очень трудно. Его так и тянуло сказать что-нибудь.

Однажды, надзиратель забыл запереть дверь и Николай вышел в
коридор и увидел в камере напротив знакомого по предыдущему
заключению. Ему удалось сообщить о себе и друге французе из соседней
камеры, Косте Зафиропуло (Costia Zafiropulo), и тот, попав впоследствии
из Гестапо в лагерь, смог передать сведения о них на волю во Францию.
В Париже мать Кости, знакомая с французским послом Шарлем Лё Ру,
обратилась к нему за помощью, а тот связался прямо с Гиммлером.
Русские в то время вели наступление на востоке, американцы на западе, и
Гиммлер счёл лучшим освободить Николая с Костей из Гестапо и
перевести их в «Oflag IV-B» в замок Кёнигштайн, находящийся на границе
между Чехословакией и Германией. Там немцы держали всех французских
генералов, попавших в плен во время битвы с Францией. Их было по
меньшей мере пятнадцать. Все они были уже старые и были рады видеть
двух молодых людей в своей компании. Снабжение было хорошее и
генералы тут же поделились с ними своими консервами.

Здесь Николай Быховец и Костя Зафиропуло пробыли три месяца.
Немцы очень боялись, что советские войска захватят замок Кёнигштайн,
сняли охрану и отпустили генералов и молодых вместе с ними. Генералов
отправили в пассажирском поезде, а Костю и Николая поместили в
товарный поезд в вагон для скота. Таким образом они вернулись в Париж,
где Николая ждал брат-близнец Юра (Георгий).
Николай Вячеславович Быховец находился в немецком плену 5 лет и
пытался бежать 6 раз. Увы, все попытки были неудачны.
Николай Быховец, а для нас просто дядя Коля, рассказывал о плене,
замечательных друзьях и неудачных побегах. Чаще всего вспоминал
Кольдиц. К сожалению, об остальных побегах мы ничего не знаем.

Однажды Николай Быховец рассказал, как их перевели в один большой
лагерь, поделённый на части колючей проволокой. Не был ли это Любек? В
их части были французы, а за проволокой измождённые, больные,
умирающие от истощения, голодные русские. Французов кормили сносно,
а русских нет. Николай бросил свой хлеб за проволоку. Молодой солдатик
схватил его. Тут же на глазах у всех охранник застрелил беднягу. Это было
страшное воспоминание…

Последняя наша встреча состоялась, когда Николаю Быховцу было уже
98 лет. Я надеялась продолжить беседу в одну из следующих встреч. Но
«человек предполагает, а Бог располагает». В 99 лет в 2012 году дядя Коля
умер и был похоронен в фамильном склепе своей жены в Марселе.

Николай Быховец имел орден Почётного легиона, несколько военных
наград, одной из них был Военный крест с пальмами.